1
 

 
 
Аркадий Аверченко
СОЛИДНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ  (отрывки из рассказа)
 
В тот вечер, с которого все началось, я, по обыкновению, прочел календарный листок...
Я прочел вот что:
«Все миллиардеры начинали ни с чего!
Ярким примером этого может служить Джонатан Джонс, который в начале своей карьеры слонялся оборванный, буквально без гроша.
Найдя однажды на улице апельсинные корки, он отправился на главную улицу и разложил их на мостовой, спрятавшись потом за углом.
Многие прохожие, наступив на корку, скользили, он их, выскакивая, поддерживал...
Один солидный господин, поддержанный им, вынул из кармана четверть доллара и дал их галантному оборванцу.
Джонс на эти деньги накупил немного дешёвого товару и, разжившись, сделался миллиардером...»
 
Ошеломленный, придавленный, я едва добрался до кровати и, улегшись на нее, провел ночь не смыкая глаз.
Несколько апельсинных корок и… миллиардер! 
Всю ночь мне грезилась яхта в Средиземном море, дворец в Пятом Авеню и конюшня, битком набитая арабскими лошадьми.
И над всем этим ярким солнечным пятном сияла одна жалкая апельсинная корка - тот ключ, который должен открыть волшебную дверь к яхте, дворцам и лошадям.
Всю ночь я не спал, а к утру у меня созрело непоколебимое решение.
Я решил сделаться миллиардером...
 
Утром я отправился на работу.
Выбрав людную улицу, я разбросал на большом пространстве корки и стал выжидать счастливых случаев...
Результатом я был доволен, но меня огорчало одно: около сорока человек выразили свое мнение, что я - дурак и идиот.
Скользя и падая, каждый считал своим долгом сказать вслух:
- Какой это идиот набросал здесь апельсинных корок!
А так как корки-то набросал именно я, то самолюбие мое было очень уязвлено.
Кроме вышеприведенного, сердце мое сжималось оттого, что к концу дня моя профессия приобрела мрачную окраску…
Один старик, поскользнувшись, сломал ногу, а маленькая гимназистка вдребезги разбила свою русую головку о тротуарную тумбу!
Тут же я решил, когда дело разовьется, завести собственные каретки скорой помощи и набрать штат расторопных докторов...
Предприятие развертывалось медленным, но верным ходом.
 
Вчера мой трудовой день чуть не окончился трагически…
Спеша к упавшему прохожему, я поскользнулся сам о собственную корку и разбил коленную чашечку. Теперь хромаю.
Нужно будет завести сапоги с шипами.
Какой ужас: сломал руку старый генерал, и вышиб глаз, наткнувшись при падении на палку, молодой господин.
 
Сегодня скандал.
Полиция, заметив, что я разбрасываю корки, поймала меня и представила в участок. Господи - за что?! 
 
Крах!
Самый ужасный, неожиданный крах всего предприятия…
Все увечные, узнавшие из газет о «разбрасывателе корок», предъявляют ко мне гражданские иски, и, кроме того, прокурор возбуждает против меня уголовное преследование!..
   
В тюрьме мне пришлось прочесть очень забавную книжку - сочинение Грибоедова.
Оно называется «Горе от ума», и мне особенно понравилась в нём одна фраза: «Всё врут календари»...
   
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в perekur открыть

 
 
Аркадий Аверченко
СОЛИДНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ  (отрывки из рассказа)
 
В тот вечер, с которого все началось, я, по обыкновению, прочел календарный листок...
Я прочел вот что:
«Все миллиардеры начинали ни с чего!
Ярким примером этого может служить Джонатан Джонс, который в начале своей карьеры слонялся оборванный, буквально без гроша.
Найдя однажды на улице апельсинные корки, он отправился на главную улицу и разложил их на мостовой, спрятавшись потом за углом.
Многие прохожие, наступив на корку, скользили, он их, выскакивая, поддерживал...
Один солидный господин, поддержанный им, вынул из кармана четверть доллара и дал их галантному оборванцу.
Джонс на эти деньги накупил немного дешёвого товару и, разжившись, сделался миллиардером...»
 
Ошеломленный, придавленный, я едва добрался до кровати и, улегшись на нее, провел ночь не смыкая глаз.
Несколько апельсинных корок и… миллиардер! 
Всю ночь мне грезилась яхта в Средиземном море, дворец в Пятом Авеню и конюшня, битком набитая арабскими лошадьми.
И над всем этим ярким солнечным пятном сияла одна жалкая апельсинная корка - тот ключ, который должен открыть волшебную дверь к яхте, дворцам и лошадям.
Всю ночь я не спал, а к утру у меня созрело непоколебимое решение.
Я решил сделаться миллиардером...
 
Утром я отправился на работу.
Выбрав людную улицу, я разбросал на большом пространстве корки и стал выжидать счастливых случаев...
Результатом я был доволен, но меня огорчало одно: около сорока человек выразили свое мнение, что я - дурак и идиот.
Скользя и падая, каждый считал своим долгом сказать вслух:
- Какой это идиот набросал здесь апельсинных корок!
А так как корки-то набросал именно я, то самолюбие мое было очень уязвлено.
Кроме вышеприведенного, сердце мое сжималось оттого, что к концу дня моя профессия приобрела мрачную окраску…
Один старик, поскользнувшись, сломал ногу, а маленькая гимназистка вдребезги разбила свою русую головку о тротуарную тумбу!
Тут же я решил, когда дело разовьется, завести собственные каретки скорой помощи и набрать штат расторопных докторов...
Предприятие развертывалось медленным, но верным ходом.
 
Вчера мой трудовой день чуть не окончился трагически…
Спеша к упавшему прохожему, я поскользнулся сам о собственную корку и разбил коленную чашечку. Теперь хромаю.
Нужно будет завести сапоги с шипами.
Какой ужас: сломал руку старый генерал, и вышиб глаз, наткнувшись при падении на палку, молодой господин.
 
Сегодня скандал.
Полиция, заметив, что я разбрасываю корки, поймала меня и представила в участок. Господи - за что?! 
 
Крах!
Самый ужасный, неожиданный крах всего предприятия…
Все увечные, узнавшие из газет о «разбрасывателе корок», предъявляют ко мне гражданские иски, и, кроме того, прокурор возбуждает против меня уголовное преследование!..
   
В тюрьме мне пришлось прочесть очень забавную книжку - сочинение Грибоедова.
Оно называется «Горе от ума», и мне особенно понравилась в нём одна фраза: «Всё врут календари»...
   
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в kvn открыть

 
 
Аркадий Аверченко
СОЛИДНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ  (отрывки из рассказа)
 
В тот вечер, с которого все началось, я, по обыкновению, прочел календарный листок...
Я прочел вот что:
«Все миллиардеры начинали ни с чего!
Ярким примером этого может служить Джонатан Джонс, который в начале своей карьеры слонялся оборванный, буквально без гроша.
Найдя однажды на улице апельсинные корки, он отправился на главную улицу и разложил их на мостовой, спрятавшись потом за углом.
Многие прохожие, наступив на корку, скользили, он их, выскакивая, поддерживал...
Один солидный господин, поддержанный им, вынул из кармана четверть доллара и дал их галантному оборванцу.
Джонс на эти деньги накупил немного дешёвого товару и, разжившись, сделался миллиардером...»
 
Ошеломленный, придавленный, я едва добрался до кровати и, улегшись на нее, провел ночь не смыкая глаз.
Несколько апельсинных корок и… миллиардер! 
Всю ночь мне грезилась яхта в Средиземном море, дворец в Пятом Авеню и конюшня, битком набитая арабскими лошадьми.
И над всем этим ярким солнечным пятном сияла одна жалкая апельсинная корка - тот ключ, который должен открыть волшебную дверь к яхте, дворцам и лошадям.
Всю ночь я не спал, а к утру у меня созрело непоколебимое решение.
Я решил сделаться миллиардером...
 
Утром я отправился на работу.
Выбрав людную улицу, я разбросал на большом пространстве корки и стал выжидать счастливых случаев...
Результатом я был доволен, но меня огорчало одно: около сорока человек выразили свое мнение, что я - дурак и идиот.
Скользя и падая, каждый считал своим долгом сказать вслух:
- Какой это идиот набросал здесь апельсинных корок!
А так как корки-то набросал именно я, то самолюбие мое было очень уязвлено.
Кроме вышеприведенного, сердце мое сжималось оттого, что к концу дня моя профессия приобрела мрачную окраску…
Один старик, поскользнувшись, сломал ногу, а маленькая гимназистка вдребезги разбила свою русую головку о тротуарную тумбу!
Тут же я решил, когда дело разовьется, завести собственные каретки скорой помощи и набрать штат расторопных докторов...
Предприятие развертывалось медленным, но верным ходом.
 
Вчера мой трудовой день чуть не окончился трагически…
Спеша к упавшему прохожему, я поскользнулся сам о собственную корку и разбил коленную чашечку. Теперь хромаю.
Нужно будет завести сапоги с шипами.
Какой ужас: сломал руку старый генерал, и вышиб глаз, наткнувшись при падении на палку, молодой господин.
 
Сегодня скандал.
Полиция, заметив, что я разбрасываю корки, поймала меня и представила в участок. Господи - за что?! 
 
Крах!
Самый ужасный, неожиданный крах всего предприятия…
Все увечные, узнавшие из газет о «разбрасывателе корок», предъявляют ко мне гражданские иски, и, кроме того, прокурор возбуждает против меня уголовное преследование!..
   
В тюрьме мне пришлось прочесть очень забавную книжку - сочинение Грибоедова.
Оно называется «Горе от ума», и мне особенно понравилась в нём одна фраза: «Всё врут календари»...
   
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в fluder открыть

 
 
Аркадий Аверченко
СОЛИДНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ  (отрывки из рассказа)
 
В тот вечер, с которого все началось, я, по обыкновению, прочел календарный листок...
Я прочел вот что:
«Все миллиардеры начинали ни с чего!
Ярким примером этого может служить Джонатан Джонс, который в начале своей карьеры слонялся оборванный, буквально без гроша.
Найдя однажды на улице апельсинные корки, он отправился на главную улицу и разложил их на мостовой, спрятавшись потом за углом.
Многие прохожие, наступив на корку, скользили, он их, выскакивая, поддерживал...
Один солидный господин, поддержанный им, вынул из кармана четверть доллара и дал их галантному оборванцу.
Джонс на эти деньги накупил немного дешёвого товару и, разжившись, сделался миллиардером...»
 
Ошеломленный, придавленный, я едва добрался до кровати и, улегшись на нее, провел ночь не смыкая глаз.
Несколько апельсинных корок и… миллиардер! 
Всю ночь мне грезилась яхта в Средиземном море, дворец в Пятом Авеню и конюшня, битком набитая арабскими лошадьми.
И над всем этим ярким солнечным пятном сияла одна жалкая апельсинная корка - тот ключ, который должен открыть волшебную дверь к яхте, дворцам и лошадям.
Всю ночь я не спал, а к утру у меня созрело непоколебимое решение.
Я решил сделаться миллиардером...
 
Утром я отправился на работу.
Выбрав людную улицу, я разбросал на большом пространстве корки и стал выжидать счастливых случаев...
Результатом я был доволен, но меня огорчало одно: около сорока человек выразили свое мнение, что я - дурак и идиот.
Скользя и падая, каждый считал своим долгом сказать вслух:
- Какой это идиот набросал здесь апельсинных корок!
А так как корки-то набросал именно я, то самолюбие мое было очень уязвлено.
Кроме вышеприведенного, сердце мое сжималось оттого, что к концу дня моя профессия приобрела мрачную окраску…
Один старик, поскользнувшись, сломал ногу, а маленькая гимназистка вдребезги разбила свою русую головку о тротуарную тумбу!
Тут же я решил, когда дело разовьется, завести собственные каретки скорой помощи и набрать штат расторопных докторов...
Предприятие развертывалось медленным, но верным ходом.
 
Вчера мой трудовой день чуть не окончился трагически…
Спеша к упавшему прохожему, я поскользнулся сам о собственную корку и разбил коленную чашечку. Теперь хромаю.
Нужно будет завести сапоги с шипами.
Какой ужас: сломал руку старый генерал, и вышиб глаз, наткнувшись при падении на палку, молодой господин.
 
Сегодня скандал.
Полиция, заметив, что я разбрасываю корки, поймала меня и представила в участок. Господи - за что?! 
 
Крах!
Самый ужасный, неожиданный крах всего предприятия…
Все увечные, узнавшие из газет о «разбрасывателе корок», предъявляют ко мне гражданские иски, и, кроме того, прокурор возбуждает против меня уголовное преследование!..
   
В тюрьме мне пришлось прочесть очень забавную книжку - сочинение Грибоедова.
Оно называется «Горе от ума», и мне особенно понравилась в нём одна фраза: «Всё врут календари»...
   
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в cytatnik открыть

 
 

Аркадий Аверченко
ЖЕНА  (отрывки из рассказа)
 
– Нет, ты не будешь пить это вино!
– Почему же, дорогая Катя? Один стаканчик…
– Ни за что… Тебе это вредно. Вино сокращает жизнь... Пересядь на это место!
– Зачем?
– Там окно открыто. Тебя может продуть... Я смертельно боюсь за тебя.
– Спасибо, моё счастье...
Я вынимал папиросу.
– Брось папиросу! Сейчас же брось. Разве ты забыл, что у тебя лёгкие плохие?
– Да одна папир…
– Ни крошки! Ты куда? Гулять? Нет, милостивый государь! Извольте надевать осеннее пальто. В летнем и не думайте.
Я заливался слезами и осыпал её руки поцелуями.
– Ты - Монблан доброты!
Она застенчиво смеялась...
Часто задавал я себе вопрос: Чем и когда я отблагодарю её?..
– Нашёл! - громко сказал я сам себе. – Я застрахую свою жизнь в её пользу!
И в тот же день всё было сделано.
Страховое общество выдало мне полис, который я, с радостным, восторженным лицом, преподнёс жене…
Через три дня я убедился, что полис этот и вся моя жизнь – жалкая песчинка по сравнению с тем океаном любви и заботливости, в котором я начал плавать...
– Радость моя! – ласково говорила она, смотря мне в глаза. – Ну, чего ты хочешь? Скажи… Может быть, вина хочешь?
– Да я уже пил сегодня, – нерешительно возражал я.
– Ты мало выпил… Что значит какие-то полторы бутылки? Если тебе это нравится – нелепо отказываться… 
– Какова нынче погода? – спрашиваю я у жены.
– Тепло, милый. Если хочешь - можно без пальто.
– Спасибо. А что это такое - беленькое с неба падает? Неужели снег?
– Ну уж и снег! Он совсем тёплый.
Однажды я выпил стакан вина и закашлялся.
– Грудь болит, – сказал я.
– Попробуй покурить сигару, – ласково гладя меня по плечу, сказала жена. – Может, пройдёт.
Я залился слезами благодарности и бросился в её объятия.
Как тепло на любящей груди…
Женитесь, господа, женитесь.
 
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в smile открыть

 
 

Аркадий Аверченко
ЖЕНА  (отрывки из рассказа)
 
– Нет, ты не будешь пить это вино!
– Почему же, дорогая Катя? Один стаканчик…
– Ни за что… Тебе это вредно. Вино сокращает жизнь... Пересядь на это место!
– Зачем?
– Там окно открыто. Тебя может продуть... Я смертельно боюсь за тебя.
– Спасибо, моё счастье...
Я вынимал папиросу.
– Брось папиросу! Сейчас же брось. Разве ты забыл, что у тебя лёгкие плохие?
– Да одна папир…
– Ни крошки! Ты куда? Гулять? Нет, милостивый государь! Извольте надевать осеннее пальто. В летнем и не думайте.
Я заливался слезами и осыпал её руки поцелуями.
– Ты - Монблан доброты!
Она застенчиво смеялась...
Часто задавал я себе вопрос: Чем и когда я отблагодарю её?..
– Нашёл! - громко сказал я сам себе. – Я застрахую свою жизнь в её пользу!
И в тот же день всё было сделано.
Страховое общество выдало мне полис, который я, с радостным, восторженным лицом, преподнёс жене…
Через три дня я убедился, что полис этот и вся моя жизнь – жалкая песчинка по сравнению с тем океаном любви и заботливости, в котором я начал плавать...
– Радость моя! – ласково говорила она, смотря мне в глаза. – Ну, чего ты хочешь? Скажи… Может быть, вина хочешь?
– Да я уже пил сегодня, – нерешительно возражал я.
– Ты мало выпил… Что значит какие-то полторы бутылки? Если тебе это нравится – нелепо отказываться… 
– Какова нынче погода? – спрашиваю я у жены.
– Тепло, милый. Если хочешь - можно без пальто.
– Спасибо. А что это такое - беленькое с неба падает? Неужели снег?
– Ну уж и снег! Он совсем тёплый.
Однажды я выпил стакан вина и закашлялся.
– Грудь болит, – сказал я.
– Попробуй покурить сигару, – ласково гладя меня по плечу, сказала жена. – Может, пройдёт.
Я залился слезами благодарности и бросился в её объятия.
Как тепло на любящей груди…
Женитесь, господа, женитесь.
 
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в retro открыть

 
 

Аркадий Аверченко
ЖЕНА  (отрывки из рассказа)
 
– Нет, ты не будешь пить это вино!
– Почему же, дорогая Катя? Один стаканчик…
– Ни за что… Тебе это вредно. Вино сокращает жизнь... Пересядь на это место!
– Зачем?
– Там окно открыто. Тебя может продуть... Я смертельно боюсь за тебя.
– Спасибо, моё счастье...
Я вынимал папиросу.
– Брось папиросу! Сейчас же брось. Разве ты забыл, что у тебя лёгкие плохие?
– Да одна папир…
– Ни крошки! Ты куда? Гулять? Нет, милостивый государь! Извольте надевать осеннее пальто. В летнем и не думайте.
Я заливался слезами и осыпал её руки поцелуями.
– Ты - Монблан доброты!
Она застенчиво смеялась...
Часто задавал я себе вопрос: Чем и когда я отблагодарю её?..
– Нашёл! - громко сказал я сам себе. – Я застрахую свою жизнь в её пользу!
И в тот же день всё было сделано.
Страховое общество выдало мне полис, который я, с радостным, восторженным лицом, преподнёс жене…
Через три дня я убедился, что полис этот и вся моя жизнь – жалкая песчинка по сравнению с тем океаном любви и заботливости, в котором я начал плавать...
– Радость моя! – ласково говорила она, смотря мне в глаза. – Ну, чего ты хочешь? Скажи… Может быть, вина хочешь?
– Да я уже пил сегодня, – нерешительно возражал я.
– Ты мало выпил… Что значит какие-то полторы бутылки? Если тебе это нравится – нелепо отказываться… 
– Какова нынче погода? – спрашиваю я у жены.
– Тепло, милый. Если хочешь - можно без пальто.
– Спасибо. А что это такое - беленькое с неба падает? Неужели снег?
– Ну уж и снег! Он совсем тёплый.
Однажды я выпил стакан вина и закашлялся.
– Грудь болит, – сказал я.
– Попробуй покурить сигару, – ласково гладя меня по плечу, сказала жена. – Может, пройдёт.
Я залился слезами благодарности и бросился в её объятия.
Как тепло на любящей груди…
Женитесь, господа, женитесь.
 
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в perekur открыть

 
 

Аркадий Аверченко
ЖЕНА  (отрывки из рассказа)
 
– Нет, ты не будешь пить это вино!
– Почему же, дорогая Катя? Один стаканчик…
– Ни за что… Тебе это вредно. Вино сокращает жизнь... Пересядь на это место!
– Зачем?
– Там окно открыто. Тебя может продуть... Я смертельно боюсь за тебя.
– Спасибо, моё счастье...
Я вынимал папиросу.
– Брось папиросу! Сейчас же брось. Разве ты забыл, что у тебя лёгкие плохие?
– Да одна папир…
– Ни крошки! Ты куда? Гулять? Нет, милостивый государь! Извольте надевать осеннее пальто. В летнем и не думайте.
Я заливался слезами и осыпал её руки поцелуями.
– Ты - Монблан доброты!
Она застенчиво смеялась...
Часто задавал я себе вопрос: Чем и когда я отблагодарю её?..
– Нашёл! - громко сказал я сам себе. – Я застрахую свою жизнь в её пользу!
И в тот же день всё было сделано.
Страховое общество выдало мне полис, который я, с радостным, восторженным лицом, преподнёс жене…
Через три дня я убедился, что полис этот и вся моя жизнь – жалкая песчинка по сравнению с тем океаном любви и заботливости, в котором я начал плавать...
– Радость моя! – ласково говорила она, смотря мне в глаза. – Ну, чего ты хочешь? Скажи… Может быть, вина хочешь?
– Да я уже пил сегодня, – нерешительно возражал я.
– Ты мало выпил… Что значит какие-то полторы бутылки? Если тебе это нравится – нелепо отказываться… 
– Какова нынче погода? – спрашиваю я у жены.
– Тепло, милый. Если хочешь - можно без пальто.
– Спасибо. А что это такое - беленькое с неба падает? Неужели снег?
– Ну уж и снег! Он совсем тёплый.
Однажды я выпил стакан вина и закашлялся.
– Грудь болит, – сказал я.
– Попробуй покурить сигару, – ласково гладя меня по плечу, сказала жена. – Может, пройдёт.
Я залился слезами благодарности и бросился в её объятия.
Как тепло на любящей груди…
Женитесь, господа, женитесь.
 
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в kvn открыть

 
 

Аркадий Аверченко
ЖЕНА  (отрывки из рассказа)
 
– Нет, ты не будешь пить это вино!
– Почему же, дорогая Катя? Один стаканчик…
– Ни за что… Тебе это вредно. Вино сокращает жизнь... Пересядь на это место!
– Зачем?
– Там окно открыто. Тебя может продуть... Я смертельно боюсь за тебя.
– Спасибо, моё счастье...
Я вынимал папиросу.
– Брось папиросу! Сейчас же брось. Разве ты забыл, что у тебя лёгкие плохие?
– Да одна папир…
– Ни крошки! Ты куда? Гулять? Нет, милостивый государь! Извольте надевать осеннее пальто. В летнем и не думайте.
Я заливался слезами и осыпал её руки поцелуями.
– Ты - Монблан доброты!
Она застенчиво смеялась...
Часто задавал я себе вопрос: Чем и когда я отблагодарю её?..
– Нашёл! - громко сказал я сам себе. – Я застрахую свою жизнь в её пользу!
И в тот же день всё было сделано.
Страховое общество выдало мне полис, который я, с радостным, восторженным лицом, преподнёс жене…
Через три дня я убедился, что полис этот и вся моя жизнь – жалкая песчинка по сравнению с тем океаном любви и заботливости, в котором я начал плавать...
– Радость моя! – ласково говорила она, смотря мне в глаза. – Ну, чего ты хочешь? Скажи… Может быть, вина хочешь?
– Да я уже пил сегодня, – нерешительно возражал я.
– Ты мало выпил… Что значит какие-то полторы бутылки? Если тебе это нравится – нелепо отказываться… 
– Какова нынче погода? – спрашиваю я у жены.
– Тепло, милый. Если хочешь - можно без пальто.
– Спасибо. А что это такое - беленькое с неба падает? Неужели снег?
– Ну уж и снег! Он совсем тёплый.
Однажды я выпил стакан вина и закашлялся.
– Грудь болит, – сказал я.
– Попробуй покурить сигару, – ласково гладя меня по плечу, сказала жена. – Может, пройдёт.
Я залился слезами благодарности и бросился в её объятия.
Как тепло на любящей груди…
Женитесь, господа, женитесь.
 
Аверченко
 


Антип Ушкин пишет в cytatnik открыть

 
 

 
Михаил Зощенко  
АРИСТОКРАТКА   (коротко)
 
Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках.
Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место.
А в свое время я, конечно, увлекался одной аристократкой.
Гулял с ней и в театр водил. В театре-то все и вышло...
Сели в театр... Сижу на верхотурье и ни хрена не вижу... Поскучал я, поскучал... Гляжу - антракт...
Она в буфет. Я за ней. Ходит она по буфету и на стойку смотрит. А на стойке блюдо. На блюде пирожные.
А я этаким гусем, этаким буржуем нерезаным вьюсь вокруг ее и предлагаю:
– Ежели, - говорю, - вам охота скушать одно пирожное, то не стесняйтесь. Я заплачу.
– Мерси, - говорит.
И вдруг подходит развратной походкой к блюду и цоп с кремом и жрет.
А денег у меня - кот наплакал. Самое большое, что на три пирожных...
Съела она с кремом, цоп другое. Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня этакая буржуйская стыдливость. Дескать, кавалер, а не при деньгах.
Я хожу вокруг нее, что петух, а она хохочет и на комплименты напрашивается.
Я говорю:
– Не пора ли нам в театр сесть?  Звонили, может быть.
А она говорит:
– Нет.
И берет третье.
Я говорю:
– Натощак – не много ли?  Может вытошнить.
А она:
– Нет, - говорит, - мы привыкшие.
И берет четвертое.
Тут ударила мне кровь в голову.
– Ложи, - говорю, - взад!..  Ложи, - говорю, - к чертовой матери!
Положила она назад. А я говорю хозяину:
– Сколько с нас за скушанные три пирожные?
– С вас, - говорит, - за скушанные четыре штуки столько-то.
– Как, - говорю, - за четыре?!  Когда четвертое в блюде находится.
– Нету, - отвечает, - хотя оно и в блюде находится, но надкус на ём сделан и пальцем смято.
– Как, - говорю, - надкус, помилуйте!  Это ваши смешные фантазии.
А хозяин держится индифферентно - перед рожей руками крутит.
Ну, народ, конечно, собрался. Эксперты.
Одни говорят - надкус сделан, другие - нету.
А я вывернул карманы - всякое, конечно, барахло на пол вывалилось - народ хохочет.
А мне не смешно. Я деньги считаю.
Сосчитал деньги - в обрез за четыре штуки. Зря, мать честная, спорил.
Заплатил. Обращаюсь к даме:
– Докушайте, - говорю, - гражданка. Заплачено.
А дама не двигается. И конфузится докушивать.
А тут какой-то дядя ввязался.
– Давай, - говорит, - я докушаю.
И докушал, сволочь. За мои-то деньги.
Сели мы в театр. Досмотрели оперу. И домой.
А у дома она мне и говорит своим буржуйским тоном:
– Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег - не ездют с дамами.
А я говорю:
– Не в деньгах, гражданка, счастье. Извините за выражение.
Так мы с ней и разошлись.
Не нравятся мне аристократки.
 
Зощенко


 


Антип Ушкин пишет в retro открыть
 
1
 

HiBlogger.Net © 2006-2017 Контакты, Правила, Предложения, замечания и идеи, Частые вопросы, Задать вопрос по Хайблоггеру